Действия с участием детей или животных.
Действия, которые могут оставить на коже неизгладимые следы.
Игры с дыханием.
Действия, подразумевающие контакт тела с электрическим током (как прямым, так и переменным) или огнем.
Фу! Он не решился произнести такое вслух. Конечно, это разумно и, честно говоря, необходимо… Ведь в здравом уме никто на такое не пойдет. Но меня начинает подташнивать.
– Ты хочешь что-нибудь добавить? – спрашивает Кристиан мягко.
Черт! Даже не знаю. Я совершенно растеряна.
– Есть что-то, чего бы ты делать не хотела?
– Не знаю.
– Что значит «не знаю»?
Я ерзаю от смущения и кусаю губу.
– Я никогда ничего такого не делала.
– Ну, когда ты занималась сексом, было ли что-то такое, что тебе не нравилось?
Впервые за долгое время я краснею.
– Говори прямо, Анастейша. Мы должны быть честными друг с другом, иначе ничего не получится.
Я молча смотрю на свои сплетенные пальцы.
– Скажи мне! – командует он.
– Ну… Я никогда не занималась сексом, поэтому я не знаю. – Мой голос звучит тихо-тихо.
Кристиан в ужасе смотрит на меня, раскрыв рот.
– Никогда? – шепчет он.
Я качаю головой.
– Ты… девственница? – с трудом произносит он.
Я киваю и снова краснею. Кристиан закрывает глаза и, как мне кажется, считает до десяти. Когда он снова их открывает, его взгляд мечет громы и молнии.
– Какого черта ты не сказала мне раньше?!
Глава 8
Кристиан запускает в волосы обе руки и меряет шагами кабинет – он взбешен, а не просто рассержен. Его обычное стальное самообладание, похоже, дало трещину.
– Я не понимаю, почему ты мне не сказала, – выговаривает он мне.
– Да как-то речи об этом не заходило. А у меня нет привычки рассказывать всем и каждому подробности своей личной жизни. Мы ведь почти незнакомы. – Я разглядываю свои руки. Почему я чувствую себя виноватой? Почему он так взбесился? Я кидаю на него осторожный взгляд.
– Ну, теперь тебе известно обо мне гораздо больше, – огрызается он, и его губы сжимаются в тонкую линию. – Я знал, что ты неопытна, но девственница!.. – Он произносит это как ругательство. – Черт, Ана, и я тебе все показывал… – Он испускает стон. – Господи, прости меня. А ты когда-нибудь целовалась, если не считать того раза со мной?
– Конечно, целовалась. – Я стараюсь казаться оскорбленной. Ну… пару раз.
– И милый молодой человек не вскружил тебе голову? Не понимаю! Тебе двадцать один год. Почти двадцать два. Ты красавица. – Он опять ерошит волосы.