– Наличные готовь, – заявила бабень.
– У меня их нет, – сказал Степа, – снимите деньги с карточки.
– Чем? Руками с пластика соскрести? – завизжала тетка. – Ваще, е-мое! Давай червонец!
– Не сердитесь, – попросил Рубцов, – я здесь впервые, думал, кредитки берут. Вот, забирайте кофе назад.
– Ты же пил из стакана!
– Ой, да, верно, простите, – залепетал богатенький Буратино, – глупо получилось, машинально глотнул.
– Не хочешь платить? – насупилась баба.
– Денег нет, – пискнул Рубцов.
– Ща охрану позову, – пригрозила кассирша.
– Прошу вас, не надо, – взмолился Степа, – я сбегаю к банкомату и…
– А фиг тебе! – завыла буфетчица. – Знаю я вас! Ломоносовы! Кофе хлебал? Слюней в стакан напустил? Плати! Или в ментовку захотел?
– Что делать? – забубнил Рубцов. – Хотите часы в залог оставлю?
Я чуть не заржала, да уж, тяжела и неказиста жизнь сына финансиста! Будильник стоимостью с хорошую двушку Степа собрался отдать за грошовый кофе.
– Будь добра, – внезапно сказал Рубцов, глядя на меня, – выручи, пожалуйста? У тебя есть наличка? Я попал в идиотскую ситуацию.
В моем кармане лежали считаные рубли, но признаться в отсутствии денег мне было стыдно.
Я небрежно протянула ему купюру.
– На, держи полтинник.
– Ой, огромное спасибо, – обрадовался он. – Тебя как зовут? Меня Степа.
– Ксюша, – ответила я.
Отдав кассирше купюру, Степан сел за мой столик, отхлебнул пару раз из стакана и с ужасом спросил:
– Это как называется?
– Кофе, – пояснила я.
– Правда? Прикольно, – протянул красавчик.
– Мало похоже на капучино в «Третьяковке», – хмыкнула я.
Только не подумай, что я заглядывала в место массового скопления позолоченных деток, просто знаю название ресторана, а еще мне не хотелось, чтобы Степа принял меня за нищенку, поэтому я сказала:
– Замерзла на лекции, решила горячего глотнуть, никогда раньше сюда не заходила. Такой отстой. А ты чего приперся?
– Так тоже продрог, – шмыгнул носом Степа, – прямо окоченел весь, Игорь Лукьянов посоветовал: «Сгоняй в буфет!» Слушай, Ксюша, я должен тебе деньги вернуть, ничего, если после лекции? Не успею сейчас до банкомата добежать.
В моем кошельке осталось две копейки, если учесть, что стипендия через две недели, а подработки пока нет, то полтинник мне был жизненно необходим, но выглядеть в глазах Рубцова голодранкой не хотелось.
– Забей, – махнула я рукой, – разве это бабки?
– Любая копейка может пригодиться, – серьезно возразил Степа.
– Ты, оказывается, зануда, – засмеялась я, – а по внешнему виду и не скажешь.
В коридоре зазвенел звонок, Рубцов вскочил.