– Нет, – засмеялась хитрованка, – понимаешь, я живу с мачехой, второй женой отца, она замечательная, но терпеть не может мою мать, они не разговаривают, и отец с бывшей супругой не общается. Бабушка же – мать моей родной мамы, сообразил?
– Вроде да, – ответил Рубцов.
Ксению понесло на волне лжи.
– Дедушка академик, он за мной на тачке заезжает, сам за рулем. Отец даже в окно не смотрит, чтобы его, не дай бог, бывший тесть не заметил. Если папа увидит, что я сажусь в незнакомую машину…
Я замахала руками. Нелогично получается: либо отец не смотрит в окно, тогда он не увидит иномарку, либо следит за дочерью, и тогда заметит автомобиль. Но Степан не заметил нестыковки.
– Ясно, – ответил он, – я припаркуюсь на улице.
– Со мной будет Дарья, – воскликнула Ксюша.
– Ладно, – согласился Степа, – позову Мишку, чтобы твоей подруге не скучать.
– Она старая, – захихикала Ксюня.
Я молча слушала девушку. Интересно, как она объяснит свою дружбу с рассыпающейся от древности дамой?
– Дарья моя дуэнья, – выпалила Королева, – родители наняли ее, чтобы я одна нигде не ходила. Да ты не переживай! Она своя в доску, замечаний не делает, будет в сторонке сидеть молча.
– Ага, – протянул парень, для которого наличие соглядатая оказалось, похоже, не очень приятным сюрпризом.
– Она малину не потопчет, – заявила Ксения и отсоединилась.
– Ступай одна, – попросила я, – бессонная ночь не входит в мои планы.
– Забыла про это? – спросила напарница, показывая на браслет на руке, – он каждое слово пишет. Мы должны быть всегда вместе.
– Верно, – вздохнула я.
Ксения округлила глаза.
– Пли-и-из! Мне так хочется в «Павлов»! Это единственный шанс туда попасть. А я потом твое желание исполню. Мы всегда договоримся. Уступи мне, я уступлю тебе, и приз за сплоченную пару будет наш.
– Хорошо, – согласилась я, – идем в «Павлов».
Ксения швырнула трубку, взвизгнула и кинулась к шкафу.
* * *
Без четверти двенадцать мы с Ксюшей подъехали к забору «Монпаласа». Я молча, чтобы браслет не записал ни слова, сунула Ксю деньги на такси.
Мы вылезли из наемного экипажа и встали неподалеку от проходной. Мне было тепло в уггах и пуховике, а спутница сразу заклацала зубами.
На улице декабрь, правда, мороза нет, под ногами слякоть, но все равно холодно, в особенности если на тебе короткая юбка из искусственной кожи, чулки, ботфорты из клеенки, тонкая блузка и куртка из Чебурашки.
– Если Степан задержится, ты превратишься в эскимо, – сказала я.
– Ннет, ммне жарко, – возразила, трясясь, Ксюша.
За спиной зашуршали шины, я обернулась. Из роскошного седана вышел парень и, открыв дверцу, сказал:
– Давно стоите?