– Мороз и дождик, – разносилось по крошечной двушке, – не, солнце и снег, не… мороз и солнце, день не местный, не… солнце, день прелестный, зачем ты дрыхнешь, друг чудесный? Пора, давай, проснись…
– Во дает, – захихикала Ксения, разбирая вместе со мной пакеты, – Пушкин в гробу все бакенбарды вырвал, слушая Валерку. Вот же тупизна!
– Дзынь, дзынь, – затренькало в прихожей.
– Мамулечка пришла, – обрадовалась младшая дочь и загремела замком.
– Ну вот! Ирка с работы приперлась, – скривилась Ксю, – теперь все остальные могут забыть о спокойном вечере, сейчас начнет зудеть, гундеть, делать замечания или ляжет на диван, завязав лоб тряпкой, будет изображать умирающую. Мутер обожает корчить из себя больную, да и понятно почему: неохота ей убирать квартиру и готовить ужин.
– А-а-а-а, – заорала Лера, – убили-и-и!
– Умираю, – простонала Ира.
Ксения усмехнулась.
– Ну, началось.
– Мамулечка-а-а! – завопила Лера.
– О-о-о! – зарыдала Ирина.
– Сюда, сюда, – вступила в общий хор Полина, – осторожно! Надо врача вызвать.
– Бою-юсь! – завизжала Валера.
Я вышла в прихожую. Там стояла Ирина, но в каком виде! Волосы у нее торчали дыбом, из разбитой губы текла кровь, тушь с ресниц переместилась на щеки и подбородок, из глаз лились слезы.
– Что случилось? – воскликнула я.
Ира вытянула вперед руки.
– Я упала!
– Зачем тогда ты кричишь? В другой раз будешь внимательней. Помажь ссадины йодом и забудь о них, – посоветовала Ксюша.
– Он… хотел… убить меня… – лепетала Ира.
– Кто? – напряглась я.
Ирина прошла на кухню, обвалилась на табуретку и начала живописать события.
Когда она вошла в подъезд, в темном пространстве под лестницей стоял мужчина. Ирина решила, что он собрался справить малую нужду. Как вы поступите, наткнувшись на безобразника? Скорей всего быстро пройдете мимо, решив, что с человеком, использующим парадное в качестве туалета, лучше не связываться, но Ира начала совестить хулигана:
– Как вам не стыдно! Сейчас полицию вызову! Вас на пятнадцать суток посадят.
Незнакомец, не говоря ни слова, толкнул Ирину, та, не удержавшись, упала лицом на лестницу. Абсолютно молча парень ухватил женщину за шиворот, постучал ее головой о грязные ступеньки и ушел, так и не проронив словечка.
– Убить меня хотел, – захлебывалась сейчас слезами Ирина, – ограбить!
Я с сомнением посмотрела на нее. Навряд ли последнее утверждение верно, но все же надо уточнить.
– Сумка ваша где?
– В прихожей, – всхлипнула она, – я на пол ее бросила.
– Мужчина ее не отнял, значит, грабить вас не собирался, – резюмировала я.
– Зачем тогда он налетел на мамочку? – пропищала Лера.